— Как считаете, — спросил Эллери, — он доверил ее миссис Прайам?

— Роджер ее никому не доверит, — мрачно ответила Лорел. — Если доверит, то Делии в самую что ни на есть последнюю очередь.

— Ах, супруги Прайам не ладят?

— Я не сказала, что они не ладят.

— Живут душа в душу?

— Может быть, сменим тему?

— Почему?

— Потому что отношения Роджера с Делией абсолютно не связаны с делом, — серьезно ответила девушка, все-таки что-то скрывая. — Меня интересует одно: кто написал отцу записку.

— Тем не менее, — настаивал Эллери, — как ваш отец с Делией Прайам относились друг к другу?

— Ох! — расхохоталась она. — Вы, конечно, не знаете. Нет, романа у них не было. И быть не могло. Я же вам говорила, папа считал меня единственной женщиной в своей жизни.

— Значит, у них были недружелюбные отношения?

— Почему вы все время расспрашиваете о Делии? — резко спросила она.

— Почему вы об этом умалчиваете?

— Папа поддерживал с ней прекрасные отношения. Как и со всеми прочими.

— Не со всеми, — возразил Эллери.

Лорел пристально взглянула на него.

— Я хочу сказать, если ваше предположение, будто кто-то намеренно испугал его до смерти, справедливо. Не вините полицию за сомнения. Страх — смертельное оружие, следов которого не обнаружишь под микроскопом. На нем не остается отпечатков пальцев, закон никогда не считает его реальным доказательством. Записка… если б у вас осталась записка, было бы совсем другое дело. Однако ее нет.

— Вы надо мной смеетесь. — Она собиралась подняться.

— Ничуть. Гладкие с виду истории всегда скользкие. Я предпочитаю заковыристый случай. Расковыряешь какую-то кочку, пыль многое скажет. Теперь мне известно о некой проблеме у Делии с Роджером Прайамом. В чем она заключается?