— Почему вас это интересует?

— Потому что вам сильно не хочется объяснять.

— Вовсе нет. Просто время не хочется тратить, а говорить о Делии с Роджером — пустая трата времени. Их жизнь совсем не касается моего отца.

Они посмотрели друг другу в глаза. Наконец Эллери с улыбкой махнул рукой.

— Правда, у меня нет записки. И полиция обратила на это внимание. Без записки, без всяких свидетельств, я взялась за дело. Я попросила Роджера рассказать все, что ему известно, — зная, что этого было бы достаточно для полиции, — а он рассмеялся, посоветовал мне поехать в Эрроухед или Палм-Спрингс полечиться от «диких фантазий», по его выражению. В полиции сослались на заключение после вскрытия, на историю папиной болезни и вежливо меня завернули. Вы точно так же поступите?

Эллери отвернулся к окну. Меньше всего на свете хочется связываться с настоящим убийством. Впрочем, его заворожил дохлый пес. Почему собака накликала беду? Попахивает символизмом. А он никогда не мог устоять перед метафорически мыслящими преступниками. Разумеется, если тут поработал преступник. В Голливуде без конца играются игры, выкидываются грандиозные шутки. Некоторым известным случаям дохлый пес не годится в подметки. Один, к которому Эллери лично причастен, был связан со скаковой лошадью в ванной, в другом в течение двух дней принимали участие семьдесят шесть статистов. Некий шутник послал торговцу драгоценными камнями с больным сердцем недавно умершего пса с поддельной запиской от мафии, и, прежде чем жертва успела здраво оценить ситуацию, случился сердечный приступ. Узнав о неожиданном исходе шутки, затейник, естественно, струсил. Потрясенный больной вызвал на совещание старого друга и делового партнера. Возможно, записка грозила сицилийскими пытками, если завтра к полуночи бриллианты короны не будут доставлены в нефтяную скважину, пробуренную птеродактилями в Хэнкок-парке.